В Израиле начались активные боевые действия: основное на 07.10
Дмитрий Соколов 
Ядерное оружие Узбекистан безопасность — именно эта формула в последние дни неожиданно оказалась в центре общественной дискуссии. Вопросы оборонной стратегии, которые традиционно обсуждаются в закрытых экспертных кругах, внезапно вышли в публичное пространство после резонансного заявления Шерзода Кудратхужи, ректора Университета журналистики и массовых коммуникаций. Его слова прозвучали после заседания Совета Безопасности и вызвали широкий резонанс как в экспертной среде, так и среди широкой аудитории.
Высказанная позиция была сформулирована достаточно прямолинейно: по мнению общественного деятеля, территориальные размеры государства не должны служить ограничителем в вопросах стратегического сдерживания. В этой логике Узбекистан, несмотря на отсутствие выхода к морю и сравнительно компактную территорию, якобы также должен рассматривать возможность обладания ядерным оружием. Подобный подход резко контрастирует с тем курсом, который страна последовательно выстраивала после обретения независимости.
С момента распада Советского Союза Ташкент делал ставку на безъядерный статус как элемент национальной и региональной стабильности. Узбекистан стал одним из ключевых сторонников создания зоны, свободной от ядерного оружия, в Центральной Азии. Этот выбор был не ситуативным, а стратегическим, закрепленным как в международных обязательствах, так и во внутреннем законодательстве.
Правовая реальность
Ядерное оружие Узбекистан безопасность в правовом поле выглядит однозначно. В июле 2019 года Законодательная палата Олий Мажлиса приняла во втором и третьем чтениях закон «Об использовании атомной энергии в мирных целях». Документ стал основой для развития атомной энергетики, научных исследований и международного сотрудничества, но одновременно ввел жесткие запреты.
В первых статьях закона прямо указано: разработка, производство, приобретение, накопление и размещение ядерного оружия и других ядерных взрывных устройств на территории республики запрещены. Это не декларация, а норма прямого действия. Таким образом, любые публичные рассуждения о необходимости ядерного арсенала вступают в противоречие с действующим законодательством.
Важно понимать, что правовая база формировалась не в вакууме. Закон 2019 года стал логическим продолжением политики, которую Узбекистан проводил с начала 1990-х годов. Страна сознательно отказалась от участия в гонке вооружений, сделав акцент на региональной безопасности, дипломатии и экономическом развитии.
Похожие записи
Советское наследие
Когда обсуждается ядерное оружие Узбекистан безопасность, часто возникает миф о «советском ядерном прошлом» республики. На самом деле Узбекистан никогда не обладал собственным производственным циклом для создания ядерных боеприпасов. На его территории не существовало предприятий по обогащению урана до оружейного уровня или заводов по сборке ядерных зарядов.
В советский период Узбекская ССР действительно была частью общей оборонной системы СССР. На ее территории дислоцировались воинские части, на вооружении которых находились зенитные ракетные комплексы с ядерными боеголовками. По разным оценкам, речь шла примерно о пятидесяти боезарядах. Однако контроль над ними осуществлялся исключительно союзным центром, а не республиканскими структурами.
После распада Советского Союза процесс денуклеаризации был проведен в сжатые сроки. Все ядерные боеприпасы были демонтированы и вывезены на территорию Российской Федерации. Этот шаг окончательно закрепил за независимым Узбекистаном статус государства, свободного от ядерного оружия, и стал важным сигналом для международного сообщества.
Промышленный атом
Интересно, что история взаимодействия Узбекистана с ядерной энергией имеет и сугубо утилитарную, невоенную страницу. В 1960-е годы в СССР существовала практика использования так называемых «мирных ядерных взрывов» для решения сложных инженерных задач. Узбекистан оказался одним из регионов, где подобные технологии были применены на практике.
В 1966 и 1968 годах на газовых месторождениях были проведены подземные ядерные подрывы с целью ликвидации аварийных газовых фонтанов. Речь шла о ситуациях, когда традиционные методы тушения оказывались бессильными. Самым известным стал взрыв 30 сентября 1966 года на месторождении Урта-Булак в Бухарской области.
Газовый факел там горел 1074 дня, нанося серьезный экономический и экологический ущерб. Для его ликвидации был заложен ядерный заряд мощностью около 30 килотонн на глубине 1,5 километра. Для сравнения, это почти вдвое больше мощности бомбы, сброшенной на Хиросиму. После детонации факел погас всего через 23 секунды. Этот эпизод часто упоминается как пример «мирного атома», но он не имеет прямого отношения к вопросам военного ядерного потенциала.
Современные реалии
Сегодня ядерное оружие Узбекистан безопасность — это скорее предмет теоретических и политических споров, чем реальный сценарий. Создание ядерного арсенала потребовало бы колоссальных финансовых ресурсов, технологической базы, научных кадров и времени. Кроме того, такой шаг означал бы выход из международных договоров и резкое ухудшение внешнеполитических позиций страны.
Современная оборонная доктрина Узбекистана строится на иных принципах: развитии обычных вооруженных сил, региональном сотрудничестве и предотвращении конфликтов. Публичные заявления отдельных фигур, даже занимающих высокие посты в образовательной или общественной сфере, не меняют фундаментального курса государства.
Таким образом, резонансное высказывание стало скорее поводом для напоминания о том, какой путь был выбран страной и почему. Исторический опыт, правовая база и международные обязательства однозначно указывают: Узбекистан рассматривает атом исключительно как источник энергии и научного прогресса, а не как инструмент военного сдерживания.
